9 Апреля 2026
9 апреля. Четвертый день штурма. С утра, как и в первые часы штурма, заговорили все пять тысяч орудий. Одновременно 1500 самолетов начали бомбить крепость. После такого мощного удара вновь двинулась вперед пехота. Собственно единой, стройной обороны у гитлеровцев уже не существовало. Были многочисленные очаги сопротивления, только в центре города в них имелось свыше сорока тысяч солдат и офицеров, много боевой техники. Тем не менее немцы стали сдаваться целыми подразделениями. Из подвалов, из разрушенных домов выходили солдаты с белыми тряпками в руках. На многих лицах лежала печать какой-то отрешенности, безразличия к тому, что происходило вокруг, к собственной судьбе. Это были морально сломленные люди, еще не способные до конца осмыслить случившееся. Но было и много фанатиков. Дальнейшее сопротивление было бесполезно. Это понимало и немецкое командование. В штаб Отто Ляша с текстом ультиматума о безоговорочной капитуляции были направлены парламентеры — начальник штаба 11-й дивизии подполковник П. Г. Яновский, капитаны А. Е. Федорко и В. М. Шпигальник, выполнявший роль переводчика.
Вот как впоследствии вспоминал свой поход в бункер Ляша генерал-майор в отставке П. Г. Яновский: “На всю подготовку парламентерам было выделено всего 30 минут. Парламентеры как могли привели в порядок свою одежду, оставили свои личные документы и оружие. В девятнадцать часов наши парламентеры в сопровождении немецкого переводчика Ясковского вышли в путь. Расстояние от штаба дивизии до места расположения немецкого командования было небольшим, не более полутора километров, но чтобы преодолеть его, потребовалось около двух часов. В подземном бункере, где располагался командный пункт генерала Ляша, подполковника Яновского и его товарищей встретил начальник штаба окруженной группировки полковник фон Зускинд. Ему и был вручен один экземпляр ультиматума. Через несколько минут в комнату вошел Ляш. Он внимательно прочитал документ и коротко ответил, что согласен с его требованиями”. Вот как подполковник Яновский вспоминает дальнейшее развитие событий. “После того, как Ляш дал согласие на капитуляцию, мы перешли в его кабинет и примерно в 21 час 30 минут начали переговоры по практической реализации принятого решения. Ляш и его окружение рассчитывали, что мы пленим их и безопасно доставим в штаб советских войск. Я и мои товарищи согласиться с этим не могли, поскольку брошенные на произвол войска таили в себе опасность ведения хотя и разрозненных, но связанных с потерями боевых действий. Консультироваться было не с кем, и мы взяли инициативу в свои руки. Определили порядок сдачи в плен немецких войск, где складывать легкое оружие, как прекратить сопротивление всех войск и повсеместно, как довести до штабов частей и соединений решение коменданта и даже как обеспечить безопасность его самого и офицеров штаба обороны. Я потребовал от Ляша написать подчиненным войскам письменный приказ и с нарочными офицерами связи как можно скорее доставить в части. Вначале Ляш под разными предлогами пытался отказаться от такого шага. А когда приказ все же был написан, то под ним стояла подпись только начальника штаба полковника Зускинда. Нам пришлось потребовать, чтобы свою подпись поставил и сам комендант. Кстати, во время переговоров в штабе раздавались телефонные звонки, командиры частей запрашивали о том, что им делать. Офицеры штаба отдавали им устные распоряжения прекратить огонь и сдаваться в плен, не дожидаясь письменного приказа. Командиры так и поступили”.
По материалам сайта: https://veteranalbum.ru/